Продолжение. Читайте начало.

Гам из гаваней

Первой страной, в договоре с которой появилась необходимая конкретика, стал Кипр. В 2010-м в статью 26 «Обмен информацией» соглашения между правительствами России и Кипра от 5 декабря 1998 года «Об избежании двойного налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал» были внесены новые положения: страны не имеют права отказывать в предоставлении регулирующим органам данных, ссылаясь на то, что информация находится в распоряжении банка, другой финансовой организации, доверительного управляющего, номинального владельца активов или агента. Следующие в очереди на информационную открытость — Швейцария, Бельгия, Люксембург и Австрия. Сейчас Минфин России ведет переговоры с этими странами о включении в совместные договоры такого же подробного перечня потенциальных информаторов.

Правда, именно история с Кипром позволяет предположить, что богатые россияне снова найдут способ скрыться от налоговиков. После того как стало известно о готовящихся поправках, отечественные бизнесмены, для которых Кипр был излюбленной налоговой гаванью, спешно начали выводить деньги с острова. «В 2009-м я был на БВО, и один местный трастовый управляющий сказал мне, что только за тот год порядка 40 тыс. компаний были переведены туда с Кипра», — говорит партнер коллегии адвокатов «ФБК-Право» Александр Сотов. Павел Геннель замечает, что сегодня на Кипре российских счетов уже не осталось. С БВО, в отличие от Кипра, у нас никаких соглашений не подписано, договоренности об обмене информацией и подавно нет. Как результат, в ответе ФНС на запрос журнала «РБК» по сведениям о том, в каких юрисдикциях наши налоговики чаще всего запрашивают информацию, БВО не значатся, а ведь именно там в большом количестве теперь стали оседать капиталы наших соотечественников.

Куда податься?

Очевидно, что когда (и если) наши власти договорятся со Швейцарией, российских денег не обнаружат и там. Александр Сотов знает о двух-трех крупных компаниях, которые вывели из швейцарских банков как минимум 10 млрд долларов сразу после скандала с UBS. Впрочем, уходить далеко необязательно.

В качестве нового пристанища для капиталов бизнесмены часто выбирают кантональные банки страны. «Они, в отличие от крупных многофилиальных кредитно-финансовых учреждений, не торгуются на бирже, не раскрывают отчетности и не имеют зарубежных офисов, поэтому на них трудно оказывать давление, как это было с UBS», — подчеркивает Ольга Гармаш, директор отдела налогового консультирования КПМГ в России. Чтобы уберечь себя от громких историй с обменом информацией, некоторые кантональные банки даже отказываются принимать на обслуживание американцев. «У них консервативная стратегия, маленькие проценты, но клиенты знают, что утечки данных не произойдет ни при каких обстоятельствах», — продолжает Ольга Гармаш. В закрытости кантональных банков мы убедились сами: обратившись с просьбой от редакции предоставить информацию о российских вкладах в пять таких учреждений, ответа не получили ни из одного.

Параллельно популярность набирает восточное направление «движения» капиталов, и особенно деньги Гонконга и Объединенных Арабских Эмиратов. «Правительства Гонконга и ОАЭ стремятся привлечь больше банковских клиентов, чтобы побыстрее стать крупными финансовыми центрами. За утечку информации там предусмотрены серьезные наказания для госслужащих — они гораздо жестче, чем в той же Швейцарии», — уточняет старший менеджер отдела налогового консультирования КПМГ в России Донат Подниек. А Эдуард Савуляк напоминает, что в этих юрисдикциях даже центробанки не вправе запрашивать сведения о счетах клиентов. Что касается международного обмена информацией, то Гонконг подписал договоры только с восемью странами, при этом ни один в силу еще не вступил. У ОАЭ работает 45 соглашений, но до обмена данными с Россией пока не дошло.

Затратили

Еще один пробел нашего законодательства, которым с удовольствием пользуются бизнесмены, — отсутствие в нем закрепленного понятия траста как доверительного управления. Ведь в большинстве случаев активы состоятельных лиц оформляются на компании, а в дальнейшем переводятся именно в такое управление. «В Гражданском кодексе РФ понятия «траст» не существует, — констатирует Ольга Гармаш. — Поэтому если конкуренты, правоохранительные или налоговые органы попытаются конфисковать активы, переведенные в траст, им скажут, что имущества нет. Передавая имущество в траст, гражданин отказывается от владения им, право собственности переходит к этой компании и не распространяется даже на бенефициара».

Аналогичная история с корпоративными деньгами, выводимыми за рубеж от юрлица. В этом случае конечным выгодоприобретателем станет физическое лицо, а российский бюджет недополучит как минимум по трем налоговым позициям: по 20-процентному налогу на прибыль компании, размер которого уменьшится в связи с появлением дополнительных расходов и снижением самой прибыли, по 9-процентному налогу на доходы физических лиц (НДФЛ) сдиви-дендов, которые также сократятся из-за снижения прибыли, и, наконец, гражданин вряд ли заплатит 13-процентный НДФЛ с конечной суммы, которой будет пользоваться как учредитель трастовой компании. По словам Ольги Гармаш, во многих европейских странах нет проблемы неполучения налогов с имущества, переданного в траст, поскольку учредитель обязан декларировать его доходы.

Впрочем, жизнь показывает, что для реального обмена информацией вовсе необязательно иметь какие-либо соглашения. Достаточно вспомнить, как США заставили UBS рассекретить данные. И у России в решении налоговой проблемы есть только два пути: или модернизировать гражданское законодательство по примеру европейцев, или закрутить гайки по примеру американцев. И в том и в другом случае требуется проявить главное — политическую волю.

Но мы, похоже, снова выбираем особый путь и ограничиваемся переговорами по четырем заведомо неэффективным соглашениям. «И при активно обсуждающейся во всем мире в последние годы проблеме давления российской власти на бизнес сотрудничества от зарубежных налоговых органов ожидать сложно, — считает Павел Геннель. — А получать информацию от налоговых органов того же Кипра, на котором уже давно никаких российских счетов не осталось, можно только для галочки». Правда, и галочка не помешает. Ведь с ее помощью Россия формально закрепится в «белом» списке и на международной арене будет смотреться очень даже прилично, может быть, ее даже возьмут в ВТО… А пробоину в бюджете уже и так решено затыкать за счет единого налога на недвижимость по ставке 0,1% с рыночной стоимости жилья. Благо приказ о его введении отдан.