Четвертая промышленная революция, связанная с внедрением технологий «интернета вещей» на фабриках и заводах, приведет к колоссальным сдвигам в мировой экономике. Она изменит основы конкуренции, определит новых индустриальных лидеров и создаст волну отраслей и ниш для бизнеса. Но для того, чтобы она стала поистине глобальной, требуются новые форматы взаимодействия — как между компаниями, так и между целыми странами.

Инициативы по использованию промышленного интернета сегодня параллельно развивают несколько государств. Активнее всего работа ведется в США, где разработкой соответствующей платформы занимается Консорциум промышленного интернета (Industrial Internet Consortium, IIC), и в Германии: там она носит название «Индустрия 4.0». В обеих странах в этой области заняты специалисты крупнейших промышленных и ИТ-корпораций, государственных органов, институтов развития. И американская, и немецкая стороны работают над созданием так называемой референсной архитектуры 1 — шаблонов и стандартов решений для компьютерных интерфейсов. Они определяют, как будет выглядеть программное обеспечение, интерфейсы разработчиков, какие языки программирования будут использоваться. На ранних стадиях эти архитектуры не совпадали, и поэтому, несмотря на то что в процесс были вовлечены крупнейшие международные компании, две страны шли к одной и той же цели двумя разными путями. Но сегодня становится ясно, что развитие промышленного интернета — это задача, требующая усилий не столько одного отдельного государства, сколько межнациональной кооперации. Только глобальный подход, без конкуренции между национальными стандартами или нормативно-правовым регулированием, позволит реализовать потенциал промышленного интернета.

По этой причине Bosch и SAP инициировали переговоры между США и Германией и запустили совместные проекты на фабрике гидравлических прессов Bosch в Хомбурге. Один из проектов связан с повышением эффективности потребления электроэнергии на предприятии. Мы внедрили разработанное в США приложение, которое поставляется вместе с американской референсной архитектурой и работает на немецкой фабрике с платформой «Индустрия 4.0». Это приложение позволяет настроить работу производственных линий таким образом, чтобы избежать нагрузки на электросети в пиковое время, когда расценки на электричество выше. Оптимизировав график работы станков, мы добились сокращения издержек на электроэнергию на десять процентов. Для того чтобы «бесшовно» использовать приложение, потребовалось сотрудничество сразу нескольких компаний из разных стран: Bosch, SAP (Германия), Dassault Systemes (Франция), Tata Consultancy Services (Индия) и других. В то время как Bosch собирала данные по энергопотреблению от каждого станка, Dassault Systemes создала «виртуальный двойник» завода, построив 3D-модель, отображающую все производственные процессы и распределение электроэнергии. SAP обеспечила разработку софта, запись, хранение и анализ всех поступающих данных. А силами Tata Consultancy Services удалось осуществить интеграцию всех систем. Это лишь один из примеров кооперации, которая потребуется при разработке и внедрении решений промышленного интернета в дальнейшем.

Я убежден, что принятие одной референсной архитектуры, выбор единого языка и стандарта для «Индустрии 4.0» по всему миру — единственный шанс для ее глобального развития. Но останется ли в таком случае пространство для двигателя прогресса — конкуренции? Безусловно. Представьте международный аэропорт: это хаб, с которым работает множество самых разных авиакомпаний, которые конкурируют за клиентов. Аэропорт — это точка, где происходит обмен информацией, пассажиропотоками, товарами, соблюдаются процедуры по взлету и посадке, обеспечивается безопасность. Аэропорт — как раз и есть платформа, которую приняли во всех странах мира. IIC и Industry 4.0 работают над тем, чтобы создать аналогичную платформу для промышленного интернета. Платформа сама по себе — не предмет конкуренции. Конкуренция будет разворачиваться над ней: в отношении обслуживания покупателей, цен, дополнительных сервисов и так далее.

При этом «Индустрия 4.0» изменит основы конкуренции и породит совершенно новые бизнес-модели. Приведу один пример. В Германии есть множество мелких предприятий, занимающихся производством станков и оборудования для них. Для такого рода компаний послепродажный сервис является очень важной частью бизнеса и приносит не меньше денег, чем основное производство. Даже крупные международные компании охотно пользуются услугами небольших локальных поставщиков. Но если все станки будут подключены к интернету, то большие корпорации станут искать сервисные компании, которые смогут анализировать данные, мониторить состояние оборудования и осуществлять профилактику на предприятиях по всему миру. Они будут выбирать тех поставщиков, которые способны переработать большие массивы данных и аккумулировать знания о всевозможных видах станков. Для небольших компаний наступят трудные времена, поскольку они не имеют представителей по всему миру, они не готовы к этому. Большие компании уже начали приспосабливаться к меняющейся модели производства. Посмотрите на General Electric — компанию, которая среди прочего производит оборудование для ветрогенерации. Несколько месяцев назад она объявила, что отныне будет заниматься обслуживанием всех ветряных турбин, безотносительно бренда и производителя. «Индустрия 4.0» — это настоящая революция, которая затрагивает отнюдь не только информационные технологии. Звучит драматично, но вспомните: такие компании, как Uber, Airbnb, Amazon, действовали шаг за шагом, но изменили мир и покупательские привычки в поистине революционном ключе.

Охватит ли новая промышленная революция Россию? Ответ на этот вопрос прямо связан с тем, какой курс развития экономики страна выберет в ближайшее время. Сегодня стратегические рынки для подключенных индустрий включают США и Европу, в первую очередь Германию. Формируются рынки и в Китае, Японии, Корее — тех странах, которые так или иначе уже участвуют в разработке идей, решений, методологии в этой области. То, что именно Германия инициировала создание платформы «Индустрия 4.0», не случайно. Около 22–23% ВВП приносят производства, занимающиеся промышленной переработкой с высокой добавленной ценностью. Многие из них — технологически сложные и наукоемкие. В других европейских странах (например, Великобритании) доля таких производств в ВВП гораздо меньше — на уровне 10% и ниже. В России она также невысока, что накладывает сильный отпечаток на то, сколько ресурсов страна направляет на модернизацию и автоматизацию таких производств. Поэтому главным вопросом становится такой: какова будет структура российского ВВП через десять лет? Какую роль в нем будет играть промышленная переработка высоких переделов? Если Россия решит, что ей необходимо наращивать долю промышленного выпуска, то у нее не останется иного выхода, кроме как повсеместно внедрять технологии промышленного интернета. Ведь другого способа обеспечить скорость, эффективность, производительность тогда может и не найтись. А свидетельств того, что «Индустрия 4.0» действительно выступает неким катализатором производства, множество на наших собственных производствах. Это обязательное звено для того, чтобы выжить в конкурентном мире будущего. Готовиться компания Bosch начала уже сейчас: на наших российских заводах, в частности на заводе для производства автомобильных систем безопасности ABS и ESP в Самаре, активно внедряются решения промышленного интернета — точно такие же, как на заводе в Хомбурге и других.