Как конкурсные рейдеры зарабатывают при размещении госзаказа.

Голос человека, которого мне отрекомендовали как высококлассного наемного «убийцу тендеров», звучал в телефонной трубке бодро и веско: — Практически любые торги завалю. Оплата будет сильно зависеть от ситуации.

Узнав, что ни для чего, что я просто по журналистской надобности интересуюсь трудовыми буднями так называемых конкурсных рейдеров, собеседник приглушил свой энтузиазм.

— «Рейдер», «убийца»… Слишком громко звучит, — нехотя сказал он. — Мне больше нравится так: «частный консультант по госзаказу». И не нужно делать из моего рода занятий фильм ужасов. Раньше на госзаказе зарабатывали хорошие деньги только коррумпированные чиновники и коммерсанты. А потом такие, как я, тоже стали работать в этой системе. Потому что и с чиновников, и с коммерсантов сдернуть денег легче стало, если у тебя голова на плечах есть. Причем даже если «клиент» не коррумпирован. Но заметьте: работаем чисто, никакого криминала. Результат гарантируем почти на сто процентов!

Государственный и муниципальный заказ в совокупности по нынешним временам — это свыше 5 трлн рублей в год. Такой внушительный объем средств перетек в 2010 году в экономику от двухсот тысяч бюджетных и муниципальных учреждений и ведомств почти по двенадцати миллионам контрактов. Вот на этих-то оживленных коммуникациях между заказчиками и поставщиками и промышляют успешно многочисленные конкурсные рейдеры. Где-то отщипнут от коррупционеров по принципу «Грабь награбленное», где-то тендер пригрозят сорвать, чтобы получить отступные, а где-то накажут госзаказчика за непроходимую глупость, проявленную в деле составления конкурсной документации. Главное — умеючи поворачивать дышло 94-ФЗ и 135-ФЗ («О защите конкуренции»). В этом смысле феномен «разрушителей тендеров» — прекрасный «прожектор», высвечивающий все недостатки существующей системы госзакупок.

Размах конкурсного рейдерства эксперты называют внушительным. Однако даже по довольно подробной статистике проведения торгов, которую ведет Росстат, его невозможно оценить количественно. «По внешним признакам сложно определить, в какой мере заключение того или иного контракта связано с действиями рейдера, — говорит Кирилл Кузнецов, генеральный директор Центра эффективных закупок «Тендеры. Ру». — Наиболее уязвимы муниципальные заказчики. А в части предмета торгов больше всего проблем сулят контракты подрядные и связанные со здравоохранением (особенно поставка лекарств и сложного оборудования), а также ИТ-закупки».

Беловоротничковая удаль

Поскольку выяснить про modus operandi конкурсных рейдеров непосредственно у представителя их сообщества толком не удалось, «Бизнес-журналу» пришлось реконструировать их обычаи и повадки с помощью экспертов и по показаниям очевидцев. Кузьма Кичик, ассистент кафедры предпринимательского права юрфака МГУ, уделивший немало времени академическому изучению этого феномена, поделился емким определением: конкурсное рейдерство — это недобросовестное поведение хозяйствующих субъектов, которые принимают участие в размещении заказов без цели их исполнения. Это расширительное толкование феномена вполне справедливо и включает в себя не только наемных «убийц тендеров», но и всякого рода мошенников, а также рыночных и околорыночных игроков, которые участвуют в торгах с целью получить «дивиденды» в той или иной форме в обмен на то, что поспособствовали победе определенной компании. В этом смысле члены разнообразных картелей, выходящие единым фронтом на госторги с целью привести к победе согласованного между собой участника (что нередко случается на «узкоконкурентных» рынках), также подпадают под определение конкурсных рейдеров.

«Страшилок» об атаках конкурсных рейдеров на госзаказчиков эксперты могут поведать немало.

— Как-то на региональном семинаре, — вспоминает Андрей Храмкин, директор Института госзакупок Российской академии государственной службы, — ко мне подошел слушатель, представитель областной думы, и поведал такую печальную историю. В городе появилась фирма, которая взялась оспаривать все до единого конкурсы, проводившиеся одним из ведомств: подавать жалобы, судиться. В итоге вообще все контракты ведомства на протяжении целого квартала оказались заблокированы. А потом представители этой фирмы пришли на «переговоры» и сказали: «Через месяц у вас будет большой конкурс (закупки на серьезную сумму). Обеспечите победу в нем нужной нам компании — и больше никаких проблем у вас не будет!»

Даже заказчики из силовых ведомств не могут чувствовать себя в полной мере спокойно. «Впрочем, с ними мошенники связываются не так часто, — говорит Кирилл Кузнецов («Тендеры.Ру»). — Не потому, что торги сорвать трудно, а просто опасаются проблем, которые силовики-заказчики способны им создать по линии своей основной деятельности».

Ирина Кузнецова тоже вспоминает одного из своих слушателей — судью. Тот обескураженно жаловался: «Мы проводили конкурс; мне позвонили прямо в кабинет и говорят: если наша фирма не победит, то мы здорово испортим вам жизнь — сорвем не только эти торги, но и все следующие. Я такой наглости даже ожидать не мог!»

— Коллизий в 94-ФЗ — вагон и маленькая тележка, — говорит Кузнецова. — Сорвать можно фактически любые торги. Чуть ли не каждое слово в техзадании, где заказчик описывает, что именно ему хотелось бы закупить, профессиональный рейдер может легко представить как попытку ограничения конкуренции. Это стопроцентный фактор для манипуляций.

С проблемой знакомы и в Федеральной антимонопольной службе. Именно это ведомство выступило соразработчиком закона в 2005 году и было назначено исполнительным органом по контролю размещения госзаказа. Глава ФАС Игорь Артемьев полагает, что 94-ФЗ совсем ни при чем:

— Когда приходит фирма-однодневка и заявляет: «Выбирайте, либо я сейчас угроблю тендер, либо…», — это вымогательство, это Уголовный кодекс в чистом виде. Когда рейдер угрожает заказчику в первый раз, возможно, его трудно схватить. Но для полной победы ему придется проделать это во второй, третий, четвертый раз — и так весь бюджетный год. Но если заказчик получил первый сигнал и понимает, что рейдер опять придет, — почему не обращается в правоохранительные органы?

Почему-то не обращается. C момента вступления в силу 94-ФЗ специалисты не припомнят случая, чтобы конкурсный рейдер пошел по статье за вымогательство. Тем более что шантаж можно обставить очень тонко — замучаешься доказательную базу собирать.

Со стороны добросовестных поставщиков, участвующих в торгах по госзаказу, проделки конкурсных рейдеров тоже смотрятся подло. Порядочный участник торгов корпит над цифрами, считает себестоимость, ставит цену с оглядкой. А рейдер, который исполнять контракт не собирается, лихо демпингует и побеждает. А дальше начинает свой торг со вторым номером: «Если нам откатите — мы откажемся от заключения контракта, и он достанется вам; а не откатите — заключим контракт и тупо не будем ничего делать — поручитель у нас все равно «левый»!» Пока заказчик через суд добьется расторжения договора, полгода пройдет. И будет новый конкурс. Но где гарантия, что рейдер снова не заявится на него с уже другой фирмой-однодневкой?

В коллекции Ирины Кузнецовой (ГУ-ВШЭ) есть и такой пример:

— Я знаю директора регионального молокозавода, который прямо признается, что у него ни одни торги не проходят без того, чтобы договариваться с другими участниками и откатывать им. Государственных заказчиков на его территории мало, за контракты приходится биться. Но бьются-то не два молокозавода, а он — против семи фирмочек, у которых за душой ничего, кроме шариковой ручки и знания юридических норм, нет. Ему госконтракт нужен как воздух, он лишь 15% своей продукции может реализовать через розницу. И он говорит: «Если я перед проведением запроса котировок не откачу этим семи «козлам», я точно знаю, что в следующие три месяца мне придется сливать молоко в канаву. Потому что вопрос для меня стоит именно так: либо платить рейдерам, либо сливать в канаву». Вот в этой мутной воде 94-ФЗ рейдерам очень хорошо живется!

Правильные закупки

Пять лет страна живет и закупает для государственных и общественных нужд по 94-ФЗ. У него масса достоинств. Чего стоит только то, что благодаря открытости информации о закупках мы стали запросто узнавать об экстравагантных потребностях распорядителей бюджетных средств. Таких, например, как позолоченная кровать для дома приемов МВД, представительский «Мерседес» для директора детского дома или бурундийские барабанщики для выступления на приеме у сахалинского губернатора.

Закон о госзакупках все это время латали-пере-латывали. Шуточное ли дело: принято 27 пакетов поправок (бывали месяцы, когда принимали по три-четыре пакета!), а действующая ныне редакция раздулась по объему почти в пять раз по сравнению с первоначальной.

Доводки во многом оказались полезными, но главный недостаток, по мнению большинства участников рынка, поправить не смогли. Закон написан так, что его антикоррупционная логика без сбоев работает только в условиях идеального рынка и для идеального товара (работ, услуг). Идеальный рынок — это когда на нем царит яростная конкуренция и работает масса участников, сговориться которым в принципе невозможно. Идеальный товар — такой, для которого критерии оценки качества понятны и легко формализуемы, так что поставщикам остается только с легкой душой соревноваться по количественно измеряемому параметру — цене. Много у нас таких? А чем «неидеальнее» рынок и товар — тем больше возможностей для махинаторов, коррупционеров и конкурсных рейдеров.

— Принятие 94-ФЗ в свое время было большим шагом вперед, — говорит Илья Пономарев, депутат Госдумы, член Комитета по информационной политике, информационным технологиям и связи. — Однако для многих секторов, в частности для ИТ, его практическое применение стало большой проблемой — особенно когда речь идет о решении каких-либо творческих задач. Для подобных секторов закон даже провоцирует коррупцию.

Качественно закупиться сложными товарами (или, не приведи господь, с уникальными характеристиками) — для госзаказчика почти невыполнимая задача. Рядом с добросовестным исполнителем, дорожащим своей репутацией и имеющим опыт реализации таких проектов, на конкурс становится только-только зарегистрированная фирма с юридической «пропиской» в какой-нибудь хрущевке. И ведь обязательно выиграет, предложив треть цены! Возможно даже, потом честно постарается спроворить что-то «на коленке». И получит заказчик «кривой» заказной софт или сайт. Директору Государственного Эрмитажа Михаилу Пиотровскому рынок приписывает крылатую максиму: «94-ФЗ вменяет госзаказчику в обязанность закупать что попало у кого ни попадя».

«А вы пишите грамотное техзадание!» — советуют госзаказчикам обычно в Федеральной антимонопольной службе. Увы, во множестве случаев это просто невозможно.

— Нередко в инновации техзадание — это три четверти самой инновации, — говорит Рустэм Хайретдинов, заместитель генерального директора InfoWatch. — Ни в одном министерстве нет специалистов, чтобы написать «грамотное» ТЗ для заказного софта. Постановка задачи, экспертная оценка, прототип, пилотная система, сдача, оплата — по-другому заказной софт не разрабатывается. Куда здесь встроить конкурс? Конкурс должен проводиться не на систему, а на солидную компанию, для которой сделать систему важнее, чем не сделать. И чтобы ее выбирали из первой десятки, двадцатки или пусть даже сотни.

Но такой подход сейчас однозначно рассматривается законом как ограничение конкуренции. Вот и мудрят с торгами заказчики, чтобы заполучить себе надежного поставщика и закупить что потребно, а не что ни попадя: отсекают нежелательные элементы с помощью квалификации, «затачивают» конкурс под определенный круг исполнителей. Со стороны очень смахивает на коррупцию: видно, как шибко хотят определенного поставщика протащить. Но откатная «мотивация» со стороны чиновника на самом деле здесь присутствует далеко не всегда.

Рустэм Хайретдинов поясняет, как это нередко происходит в ИТ-секторе. У некого ведомства вдруг возникает необходимость срочно внедрить информационную систему. Проекта нет, денег пока тоже, но нужно, чтобы заработало «еще вчера».

Ответственный чиновник обращается за помощью к проверенному знакомому интегратору: сделай пока в долг, чтобы крутилось — хоть «на спичках». Интегратор программирует, проводит все работы по запуску, даже «железо» нередко свое привозит. Через годик опытной эксплуатации делается, наконец, системный проект, и в ведомство приходят деньги на эту систему. Устраиваемый затем ведомством конкурс — не более чем попытка соблюсти формальные требования 94-ФЗ, чтобы рассчитаться с исполнителем. Естественно, все обставляется по возможности так, чтобы никто другой его не мог выиграть.

— Если для кого-то это новость, то вы про ИТ-конкурсы читали только в блогах Навального, — говорит Хайретдинов. — Пока почти все известные мне информационные системы, которые успешно работают в российских госструктурах (даже стандартные, типа почтовых систем), делались интеграторами в долг.

В результате на свет появляются удивительные конкурсы: внедрить сложнейшую ИТ-систему или создать навороченный сайт «прямо с завтрашнего дня». Интернет-активисты, мониторящие торги, злорадствуют и поочередно тычут пальцем — то в ответственного чиновника, то в незадачливого исполнителя (потому что многие на рынке знают, для кого этот конкурс придуман). Коррупция? Возможно, хотя не обязательно. Но нарушения духа и буквы 94-ФЗ в таком «доконкурсном» внедрении налицо. И тут есть где развернуться конкурсному рейдеру. Исполнитель, который уже как следует потратился на создание системы, будет очень податлив на шантаж, когда услышит перед конкурсом: «Отстегни-ка — или развалю эту вашу распрекрасную схему!» И ведь правда легко развалит — одной жалобой в ФАС.

Выходит, существует целый пласт сложных работ и услуг, которые по существующим правилам игры государству толком-то и продать нельзя. Доходит до того, что в ИТ-секторе уже начинают появляться «отказники», которые принципиально не хотят иметь дело с госзаказом. «Потому что это куча геморроя до, куча геморроя после и, как правило, мало денег, — говорит представитель одной крупной компании. — Плюс можешь ненароком заработать себе репутацию компании, которая участвует в коррупционных чиновничьих схемах».

Теперь все так запуталось, что, когда видишь какой-нибудь «опереточный» тендер, явно «заточенный» под кого-то, уже не знаешь, что и думать.

— Это может быть, во-первых, некомпетентность: заказчик дурак и не понял ничего, что написано в 94-ФЗ, — начинает перечислять Ирина Кузнецова (ГУ-ВШЭ). — Во-вторых, это может быть добросовестный оппортунизм, когда заказчик не хочет, чтобы к нему пришло на торги какое-нибудь неведомое ООО «Ромашка» и завалило контракт. А в-третьих, оппортунизм недобросовестный, когда чиновники хотят себе карман набить. И вот эта «тройка» сейчас скачет у нас в госзакупках во весь опор!

Читайте продолжение.