Продолжение. Читайте первую часть.

Бюджетный цейтнот

Конкурсный рейдер любит сыграть на слабом месте, которое есть почти у всех без исключения государственных и муниципальных заказчиков. А существует оно благодаря нашей системе бюджетирования и специфическим традициям освоения средств бюджетниками. Известно, что после начала очередного бюджетного года средства приходят на счета далеко не сразу. Заключение контрактов в течение первых трех кварталов продвигается не особо споро, так что к началу четвертого образуется приличный «навес» неосвоенных средств. По статистике — по меньшей мере треть от того, что отведено на год. Что происходит дальше — тоже не секрет.

Кузьма Кичик (МГУ), поработавший в свое время в системе госзаказа, так описывает «календарь» закупщика бюджетного учреждения:

— Информация о том, что деньги идут, появляется в феврале. Реально средства зачисляются в марте. Документы о расходовании начинаем готовить в апреле, а подписываем в мае. Потом лето, когда серьезные дела не делаются. В сентябре начинаем осваивать. Потом последний квартал, общий стресс — и ужасный декабрь, когда все контракты нужно закрывать…

Не успел освоить — средства на новый период не переносятся, а забираются обратно в бюджет. Да еще на будущий год финансирование могут урезать: не освоил — значит, не нужно столько!

Президент Дмитрий Медведев нарисовал еще более мрачную картину на заседании комиссии по модернизации в конце прошлого года: «Я в правительстве два года работал – почти всё, что нужно тратить, зачастую закрывается декабрем. Все приходят и говорят: «Давайте быстренько всё это сделаем, чтобы не вылетело». У нас в этой мутной воде затем возникает существенное завышение стоимости, потому что всё это на ходу, с наскока делается, в том числе потом большие откаты».

Так что в декабре в госзакупках начинается настоящая «путина»: заказчик идет на торги, как лососевые на нерест, преодолевает любой ценой пороги и преграды и мечет контракты. Восхитительное время для конкурсного рейдера, лучший сезон для промысла! Заказчик то и дело лепит ошибки в конкурсной документации, сговорчив и готов многим поступиться при приемке товаров и работ, лишь бы закрыть контракт.

Еще одна удобная возможность для рейдера хорошо заработать кроется в феномене «кассового разрыва» у бюджетника. Это когда деньги на счет еще не поступили — а дело делать нужно уже сейчас.

— Лето, нужно ремонтировать спортивные площадки у школ, время не ждет, — приводит пример Кирилл Кузнецов («Тендеры.Ру»). — И вот заказчик договаривается со знакомым подрядчиком: «Ты начинай работы, мы тебе потом заплатим, когда появятся деньги — через аукцион». Причем с его стороны это может быть вполне «честная» схема — без взяток и откатов. Однако начало исполнения работ по контракту до его заключения — это явное нарушение закона и почти гарантированное приглашение мошенникам. Когда деньги у заказчика появятся, тот, наконец, устроит аукцион и, разумеется, постарается его «заточить» — например, указав невероятно короткие сроки исполнения. Другие добросовестные подрядчики на такой аукцион даже не пойдут, а рейдер — с большим удовольствием: он-то видит, что работы на самом деле уже проведены, и может смело демпинговать. К тому же у него есть дополнительный рычаг давления на незадачливого заказчика: если факт проведения работ без аукциона дойдет, скажем, до прокуратуры, то чиновнику грозит статья — «халатность» или «превышение должностных полномочий».

Внимание к деталям и наблюдательность — главное качество успешного «убийцы конкурсов». Особой романтики в этом малопочтенном и преимущественно кабинетном занятии нет. Рутинное мелкое пакостничество на торгах, конечно, приносит им определенный доход, но не особо впечатляющий. Добросовестные участники размещения заказа частенько сталкиваются со скромными рейдерами, которые довольствуются малым: отбить свои расходы на участие, получить 20–30 тысяч рублей сверху — и отправиться восвояси. Но это только если торги более или менее чистые и возможностей для большого «красивого» шантажа не просматривается. Зато нарушения процедуры и ошибки при проведении торгов со стороны заказчика — для них настоящий подарок: в этом случае гонорар способен возрасти на многие порядки. И чем сложнее и неудобнее в практическом применении система размещения заказов, чем чаще заказчикам и поставщикам приходится искать обходные пути — тем больше у рейдера работы.

Ориентировка

«Убийца тендеров», он же конкурсный рейдер, он же закупочный рэкетир.

  • Происхождение — «беловоротничковое».
  • Юридически подкован, прекрасно разбирается в хитросплетениях 94-ФЗ и 135-ФЗ, а также в принципах работы бюджетной системы ведомств и учреждений.
  • В прошлом активно трудился в госзакупках либо на стороне государственного/муниципального заказчика, либо на стороне поставщика (B2G-продажи); знает их уязвимые места.
  • Неприметен, постоянно меняет юридические лица и адреса.
  • Часто имеет «любимые» отрасли, в которых неплохо разбирается: знает отраслевую специфику, конкурентные расклады, основных игроков. В отдельных случаях даже имеет в облюбованной отрасли посреднический бизнес (как правило, небольшой).
  • Нередко мимикрирует под консультанта по госзакупкам, что позволяет ему с легкостью находить «клиентов».
  • Работает в одиночку либо с небольшим числом сотрудников.
  • Обычно довольствуется скромным и безопасным «щипачеством» в среде участников размещения заказа, но может провернуть и серьезную многоходовую акцию, если разглядит возможность для «вышесреднего» шантажа.
  • Внимательно следит за информацией о размещении заказов, имеет поразительный нюх на «плохо лежащие» торги — особенно с коррупционным душком.
  • Себя склонен оценивать как Робин Гуда или «санитара леса».

Готовьте ваши денежки

Для классификации немаловажно, как именно конкурсные рейдеры получают «дивиденды» за свое участие в процессе размещения госзаказа. Основных форм «монетизации» три.

1. Выиграть торги, получить авансовый платеж и исчезнуть. Мошенничество в чистом виде и самый рискованный с точки зрения Уголовного кодекса РФ способ, недостойный истинных беловоротничковых профессионалов: так грубо «кидать» родное государство?! Торгов, которые предусматривают авансовый платеж, не так много, и заказчики настороже. Как вариация: можно выиграть торги и поставить какую-нибудь ерунду вместо потребной заказчику, воспользовавшись тем, что тот опростоволосился при составлении конкурсной документации. Тут уголовных рисков меньше, и может прокатить, особенно в конце года, когда бюджеты заказчика «горят», и тому нужно закрывать контракты любой ценой.

2. Переуступить выигранный контракт — либо в форме субподряда, либо получив «вознаграждение» за отказ от заключения контракта с госзаказчиком от второго участника, которому в итоге переходит заказ. Монетизировать субподряд технически сложнее: ведь в большинстве случаев рейдер выигрывает торги, предложив более низкую стоимость. Значит, ему нужно затем найти исполнителя, который согласится выполнить весь объем работ или поставить товары по столь низкой цене, чтобы и рейдер мог заработать на контракте свою маржу. «Поэтому перепродажа контактов происходит чаще всего с уступкой по качеству», — замечает Ирина Кузнецова, директор Института по ресурсному обеспечению управления закупками и продажами для государственных и муниципальных нужд ГУ-ВШЭ. Заказчик либо проглотит горькую пилюлю, либо станет судиться. Но рейдера решения суда не особенно волнуют: его фирма-однодневка, как правило, специально созданная для участия в торгах, не боится ни внесения в Реестр недобросовестных поставщиков, ни санкций со стороны ФАС или суда. Она просто тихо умирает.

3. Шантажировать заказчика или других участников размещения заказа. Весьма интеллектуальное занятие, потому, что состоит в том, чтобы находить уязвимые места «оппонентов» по торгам и в полной мере использовать слабые места законодательства к своей выгоде. Вариаций — великое множество. Чтобы «завалить» проведенные торги, не обязательно даже числиться среди их участников. Совершенно сторонняя фирма может жаловаться в ФАС и настаивать на отмене результатов торгов через суд. Такие действия полностью законны, зато факты шантажа — трудно доказуемы.